темы для wordpress.

Главное — на поезд не опоздать…

— Вай! Внимание, с вами говорит будильник! Вста-а-вай! Я не успокоюсь и буду говорить, пока не кончится батарейка. Подъем!
Как же я сейчас ненавидел этот противный голос, доносящийся из моего мобильника!
А Люська большая сопела рядом. Странно, обычно она первая просыпалась от этих звуков. Надо было подниматься, но так хотелось еще минут пять понежиться в постели!
До отправления поезда оставался час. Успею.
Через пять минут я таки заставил себя вскочить и потрусил в ванную. Думал, Люська большая встанет и кофе мне сварит. Но не тут-то было. Надо же, спит. Ладно, она сегодня выходная.
За двадцать лет совместной жизни мы,

видно, подустали друг от друга. Я ее уже не воспринимал как женщину.
Может, и надо бы разбежаться, но я слишком любил Люську маленькую. Да и зачем рушить гнездо?
Иногда я отвлекался от семейной жизни скоротечными интрижками. Потом, правда, ругал себя за вранье, а врать приходилось и Люськам, и тем, кто был за пределами гнезда.
Хотел погладить нашу кошку Муську, но она изогнулаоь, зашипела и больно меня царапнула. Я даже обиделся.
Наконец собрался, взял уложенную накануне сумку, пакет с любимыми мною пирожками, которые Люська большая испекла вечером. Еще раз посмотрел на жену, взглянул в щелку приоткрытой двери на дочь, проверил наличие паспорта и билетов и заспешил на вокзал.
До вокзала ехать минут десять, но автобуса что-то не наблюдалось. Надо же быть таким дураком — понадеяться на общественный транспорт! Нормальные люди такси с вечера заказывают.
Автобус как назло плелся с черепашьей скоростью — расписание выдерживал.images (3)
На перрон я вбежал в тот момент, когда мой поезд тронулся. Я помчался за ним и почти догнал, уже готов был запрыгнуть в последний вагон, когда с плеча соскользнула сумка. Пока я ее поправлял, поезд вырвался вперед. Я еще бежал как ненормальный, как будто у меня был шанс догнать этот чертов поезд.
Остановился у конца перрона. Навстречу шел подвыпивший мужичок.
— Что, сынок, на поезд опоздал? — спросил он сочувственно.
— Не, батя, я решил наперегонки. — Оставалось только пошутить.
Мужичок поднял большой палец:
— Проиграл, сынок. Мож, по этому поводу грамм по пятьдесят? А? — Его глазки заискивающе забегали.
— Пойду, батя, билет менять. — Как-то в семь утра спиртного мне не хотелось.
Билет поменял без проблем, лишившись энной суммы кровных рубликов. Бросил сумку в камеру хранения, оставил только пирожки. На работу рано еще, да и оправдываться перед шефом за опоздание на поезд как-то несолидно.
К дому доехал гораздо быстрее — закон подлости еще никто не отменял. Тихонько открыл дверь, только хотел разуться, как вдруг услышал из кухни мужской голос, причем он был мне хорошо знаком.
— Люсенька, я так соскучился. Иди ко мне, зая.
— Подожди, Веня, надо еще Люську маленькую в школу отправить. — Люська большая отвечала каким-то вкрадчивым голосом,с придыханием, как она умела говорить лет двадцать назад. — Иди пока в спальню, я скоро.
— Люсик, я так ждал этого. Знаешь, мне ведь тоже нелегко было твоего лоха в командировку отправить. На крыльях к тебе летел. — Вениамин засмеялся.
Я стоял с пирожками, опершись о косяк двери, и не мог поверить собственным ушам. Люська большая и мой шеф — адюльтер? А я лох? Конечно, лох, ничего не замечал.
Я хотел ворваться на кухню и устроить… даже не знаю, что устроить, не убивать же их на самом деле.
Нет, сейчас врываться не имеет смысла. Их надо застать в постели тепленькими. Развод, раздел имущества. Напряжно, конечно, но не быть же лохом всю жизнь?!
Я тихонько вышел из квартиры. Наблюдательный пункт устроил во дворе среди кустов. Как только выйдет Люська маленькая, я и вернусь. А там по обстоятельствам.
Это ж надо, меня совесть грызла за каждую интрижку, а тут родная жена мне командировки устраивает, а сама с моим начальником… Рога… Жесть… Хочется матом…
Тут и дочка вышла из подъезда. У меня комок к горлу подкатил: маленькая, худенькая, волосики в хвостик резинкой стянуты, темная юбочка до колен, белая блузка с кружевным воротничком — надежда моя. Только она меня и любит.
Странно, почему Люська маленькая пошла не в сторону школы, а в соседний дом? Я стал ждать, когда она появится: а то вдруг за чем-ни- будь домой вернется — не хотелось, чтобы ребенок присутствовал при скандале. Я закурил.
Вскоре из подъезда, где скрылась моя дочь, вышли две девицы в безобразно коротких юбках, на лицах — боевая раскраска, волосы всклокочены.
Каково же было мое изумление, когда в одной из них признал Люську маленькую! Они прошли мимо, не заметив меня, я только услышал, как моя дочь говорила:
— Мой предок в командировку свалил. Неудачник, бабло от получки до получки считает. Так что сегодня оторвемся — приходится самой о себе заботиться. — И девицы стали тормозить машину.
Я с большим трудом удержался, чтобы не вцепиться в торчащие патлы дочери. Сказать, что я пребывал в шоке, значит, ничего не сказать. Я был раздавлен, убит.
Почему-то вспомнилось, как тяжело рожала Люська большая, думали, что не оклемается. Два месяца после родов из больниц не вылезала. Когда ей было совсем плохо, попросила, чтобы дочку Люськой в честь нее назвали. Я сам ходил записывать ребенка. По очереди с тещей девочку пестовали. Потом все наладилось.
Ведь поначалу неплохо жили, я и с тещей общий язык находил. Куда все делось?
Мне расхотелось выяснять отношения, и я побрел куда глаза глядят.
Вдруг в какой-то миг я осознал, что совершенно свободен. Я больше не пойду на работу — нечего мне там делать. И в семью не вернусь — зачем мне такая семья, где две Люськи-предательницы? Я посмотрел на глубокую царапину на руке: и даже кошка…
Деньги на карточке есть: зарплату вчера получил, плюс командировочные. Завтра поеду в Москву. А оттуда хоть в Турцию, хоть в Египет. Или на Кипр рвануть?
Радоваться надо, но почему-то не получалось. Весь день я шлялся по пивбарам и накачивался пивом. Пиво я любил, а Люська большая не выносила его запах. Сейчас же меня ничто не сдерживало. Я пил пиво и закусывал Люськиными пирожками.
К вечеру мне уже было весело и тянуло на подвиги. Я стал искать подходящую точку общепита недалеко от вокзала. Ночь планировал провести в зале ожидания.
В кафе было немноголюдно. У стойки бара сидела потрясающая девица. Она глянула на меня русалочьими глазами, и во взгляде я почувствовал призыв. А почему бы и нет? Уж лучше провести ночь не на жесткой скамье, а в теплой постели с такой красоткой, и я подсел к стойке.
— Что вам угодно? — спросил бармен.
— А что пьет леди?
— Леди пьет текилу.
— Тогда две порции текилы, пожалуйста. — Я повернулся к девушке. — Разрешите вас угостить?
Лайма, так звали зеленоглазую, оказалась весьма приятной собеседницей. Когда мы шли к ней, я был твердо уверен, что просто ей понравился. Она совсем не была похожа на ночную бабочку, да и о деньгах ничего не говорила. Я, конечно, знал, что такие знакомства в злачных местах могут быть опасны, но об этом даже не думал.
Комната показалась мне подозрительной: вроде все в порядке, но вид какой-то необжитой. Мебель напоминала казенную, лишь на стене уютно потикивали часы. Однако я не заострил на этом внимания — в тот момент я явно мыслил не головой, а совершенно другим местом.
Лайма принесла коньяк, порезала лимон. Но мы даже чокнуться не успели, как в комнату ворвался здоровенный детина и, угрожая дубинкой, стал требовать у меня деньги. Только наличных у меня уже не было — они превратились в пиво и текилу. А карточка-виза лежала в кармашке моей дорожной сумки в камере хранения, о чем я благоразумно умолчал. Качок принялся за обыск.
— Блин, облом. — Он оглядел меня с ног до головы и увидел на пальце массивное обручальное кольцо, которое я без сожаления отдал. Красотка тотчас примерила его себе на палец.
А потом на мою голову обрушился сильный удар, и я полетел по какому-то темному коридору, который сужался, но свет еще брезжил. Мне показалось, что, как только окажусь в конце этого коридора, меня больше не будет.
А все эти дурацкие пять минут: не поваляйся я в постели — не опоздал бы на поезд.
Коридор стал совсем узким — все кончается на этом свете. И в тот момент, когда я уже готов был распрощаться с жизнью услышал:
— Вай! Внимание, с вами говорит будильник! Вста-а- вай! Я не успокоюсь и буду говорить, пока не кончится батарейка. Подъем!
Я ничего не мог понять и боялся открыть глаза.
— Милый, вставай! — Это был нежный голос Люськи большой.
— Где я?
— Руслан, да что с тобой? Поднимайся, а то на поезд опоздаешь. Иди в душ, а я пока кофе сварю.
Сейчас самым страшным для меня было опоздание на поезд. Сердце гулко стучало, когда под тугими струями воды я пытался стряхнуть наваждение.
В кухне Люська большая, розовая со сна, такая уютная и такая родная, внимательно следила, чтобы кофе не убежал. А пока я жевал бутерброды, она вызвала такси.
В кухне появилась Люська маленькая, потирая кулачками глаза. Она была худенькой и беззащитной в смешной пижаме.
— Папочка, я буду без тебя скучать. Быстрее бы твой отпуск. Помнишь, ты говорил, что мы поедем в Турцию или Египет?
— Конечно, доча. Главное — на поезд сегодня не опоздать. Это очень важно.
Подошла Муська, потерлась о мою ногу. Я погладил кошку, а она замурчала.
Подъехала машина.
Я схватил дорожную сумку и пакет с пирожками. Мои дорогие и любимые Люськи с двух сторон чмокнули меня в щеки. Садясь в такси, я помахал им рукой и еще раз подумал: «Главное — на поезд не опоздать…»images (4)
==============================================
Источник материала еженедельник «Вся неделя»

You can leave a response, or trackback from your own site.

Leave a Reply