темы для wordpress.

Расстояние до тебя

Ложка звякнула о край стакана. Дима ойкнул, выпустив ее, и схватился за ухо.
— Обжегся? Будь осторожнее.
Он отодвинул чашку от края стола: — Подожду. Очень горячо.
В наступившую тишину ворвался резкий звук — где-то наверху делали ремонт, начался дуэт дрели и молотка.
— Господи, когда это кончится? Лена в раздражении схватилась за трубку телефона.
— Позвоню председателю кооператива, уже одиннадцать, а там все грохочут!
Стук вовсе не раздражал ее, наоборот — она даже была рада, что есть повод поговорить хоть о чем-то, как- то неумело заткнуть эту тишину, все чаще повисающую в пространстве, когда они с мужем были рядом.

И пока не она, а кто-то другой, опустошенный и злой, выговаривал председателю за недосмотр, Лена видела себя и Диму как бы со стороны.
И ей было тревожно и больно от созерцания знакомой старенькой кухни, стола, покрытого скатертью, насупленного металлического чайника, в котором букетом сумасшедших цветов отражались яркие прихватки, Димы, сидящего с чашкой, и самой себя — внешне спокойной и ровной. Все было как обычно и — никак.
Много лет назад в деревне у бабушки она видела

выгоревший изнутри сарай.
Пустой и горько пахнущий, он устоял, не упал, но его окна-глазницы были страшно пусты и черны. Так было сейчас и с ними, она понимала это, но ничего поделать не могла.
…Когда началось это отчуждение, с чего? У этого не было точной даты; размытый во времени момент отдаления представлялся ей каким-то серым оврагом, края которого скрыты в тумане. Не только во сне, но и днем она частенько выходила на его обрывистый берег и брела по краю. Каждый раз, делая шаг, она не знала точно, найдет ли нога, куда ступить, но даже если и находила — потом непременно теряла тропинку, начиная полет в неизвестность.
А ведь все было нормально. Потом что-то треснуло, разошлось.
Неспроста говорят, что над отношениями нужно работать — а она перестала, ибо бесконечная гонка на работе отнимала силы, глушили быт и суета.
И однажды она почти физически ощутила, что они с Димой стали чужими.
Он все чаще сидел по вечерам за компьютером — онлайн-игры отвлекали его. Они попробовали было играть вместе, но все же это была территория для одного — и она тактично ушла в сторону.
Теперь же Дима не просто уходил в виртуальный мир, но и плотно закрывал за собой дверь в мир реальный.
За закрытой белой дверью со вставкой из мутного стекла Лена видела из коридора лишь мутное голубоватое облачко светящегося экрана и тень мужа рядом.

Что было делать ей? «Вышивай крестиком, нереально успокаивает!» — сказала ей подруга и подарила картинку для вышивки.
Лена послушно справилась с лубочными розами, но, вышивая жирного зеленоглазого кота, так уколола руку, что отправила рукоделье в ссылку в нижний ящик комода.
Еще она пробовала ходить в спортзал, но вышло как-то глупо: там собрались те, кто точно знал, что счастье напрямую зависит от узости талии и накачанности мышц, Лена же не была в этом уверена.
В итоге вечера она коротала перед телевизором, но вскоре возненавидела бесконечное фигурное катание, пляски на паркете и пошлый зазеркальный юмор.
И потому чаще всего сидела просто так — глядя в никуда и ни о чем не мечтая.
Развлечение нашлось само по себе.
На форуме любителей русского языка завязалась какая-то нешуточная словесная битва. Она втянулась послучайности в спор и вышла из него победителем, хотя ее затерявшееся в прошлом языковое образование имело за давностью лет явные бреши.
Ее тут же втянули в новое обсуждение.
Спустя неделю Белка стала для форумчан своей. Проблемы языка постепенно отошли в сторону, беседы завязывались обо всем на свете, и вскоре определился самый активный ее собеседник — некто Рембо.
В виртуальном клоне Сталлоне не было ни грамма агрессии, скорее, он бунтовал против себя самого. Но, заговорив с ним однажды, Лена поняла, что отныне ее тянет к компьютеру только потому, что где-то в бескрайних просторах Сети прячется очень близкий и интересный ей человек.
Сначала он был замкнут, потом начал раскрываться. И Белка поплыла по реке познания чужой души.
Надо же, им нравилась одинаковая музыка! А книги… Ты читал Крусанова? Да? Сумасшедший, конечно, но гений! А как тебе язык Славниковой, а?.. А ты смотрел? А что ты думаешь?..
Он был женат, но бездетно — пока.
Она с усмешкой написала: «Ты мое зеркальное отражение, у меня та же фигня». А он ответил резко: «Это не фигня, Белочка, это важное и главное. И про это не надо — так». «А я и не спорю. Но что же тогда ты сидишь в компе?» — подколола она.
«А ты?» — ответил он.
Она растерялась — что было ответить? Но тут ее позвал Дима, попросил еще чая.
Она раздраженно пошла на кухню — как будто сам не может! Но пока заваривала чай, все думала: :правда, ну что происходит, почему я сижу в виртуале, когда за стенкой — муж, близкий — при всей своей отдаленности?
Отдавая Диме чашку, она случайно коснулась его руки — она горела. Он благодарно улыбнулся и отвернулся к компьютеру.
И Лена с болью поняла, что ей даже уже почти не обидно.
Прикрыв за собой дверь, она поспешила к экрану своего компьютера, чтобы через секунду обнаружить новую запись: «Куда ты пропала, что молчишь?»
Оказалось, он тоже москвич. В тот вечер они проболтали до двенадцати; Дима тоже не спал. В полночь Лена решительно прекратила диалог, и Рембо был явно расстроен.

Стоя в душе, Лена слышала, как Дима вновь ставит чайник, и думала, что в прежние времена обязательно рассказала бы ему о том, какой замечательный друг у нее появился, но сейчас ее маленькая тайна тихонько свернулась клубочком в дальнем уголке души.
…На работе Интернет был отрублен, и она влезла на сайт лишь под вечер.
Рембо писал ей — и она счастливо улыбалась, читая взволнованное: «Ну, чего тебя нет целый день?»
«Я работаю, прости».
«Да ничего. Просто я соскучился по тебе. Давай поговорим».
«О чем?»
«Хочешь — про дождь или снег. Хочешь — про небо. А хочешь — поговорим о любви».
«О любви? Ну ты даешь. Как о ней говорить? Или ты Волшебник из «Обыкновенного чуда»?» «Да, отчасти…»
«Но он хотел поговорить о любви с женой, и потому сделал всем больно, помнишь?»
«А я не хочу делать больно.
Но чтобы так не было, о любви нужно говорить без повода, понимаешь?»
«Не понимаю… Мы вот с мужем дома почти не говорим. Как будто стало не о чем, понимаешь?
«Понимаю, у меня все примерно так же. Это бывает».
«Ну, не знаю. Многие живут годами, ни о чем не говорят — и все у них хорошо.
«Значит, их это устраивает. А тебя — нет. И меня — нет. И можно силиться что-то понять, а можно просто плыть по течению».
«Да, человек не статичен, он меняется — под влиянием обстоятельств и времени, внешних воздействий».
«И невоздействий. Ты, главное, не опускай рук. И потом… у тебя теперь есть я». — Она даже сморгнула, прочтя это.
Рембо. Смешной ник. Пустой и говорящий…
Он вошел в ее жизнь стремительно, как захватчик и завоеватель, хотя в переписке был предупредителен и почти нежен.
Она ждала его писем до дрожи в руках и предательского трепета под ложечкой. И, не растеряв способности шутить над собой, смеялась — ну надо же, оказывается, спасение из кризиса реального можно найти в виртуальном существе…
…В начале июня у нее были именины — Еленин день.
Дима подарил ей огромный «сборный» букет. Она поцеловала его, с нежностью скользнула взглядом по щеке, на которой ей были знакомы каждая пора и точечка.
— Зачем ты тратился? Не день рождения же.
— Ну, перестань. Мне… приятно. Когда тебе приятно.
Она поставила букет в воду, и чудо флористики вдруг показалось ей мертвым — так совершенны были его формы, так нелепы бусины на шпильках, вставленные для декора.
А Рембо прислал ей виртуальный букет ромашек. Она коснулась их пальцем — на экране.
«Ох, это за что?»
«Ты говорила про именины, и я запомнил. С праздником, Белка!»
«Откуда ты знаешь, что я хотела ромашки?»

«Ну, я тебя чувствую. Для этого даже видеться не обязательно. Было бы желание!»
…Наутро она сварила гречку. Дима ел ее под какие-то дикие новости — то про нового маньяка, то про очередной дележ ребенка обезумевшими родителями.
«Интересно, — подумала Лена, — а когда этот ребенок вырастет, сможет ли простить, что у него отняли ощущение этого бездонного счастья, испытать которое можно лишь в детстве? Или будет жить, ощущая, что имеет все — и ничего?»
И вдруг ей захотелось плакать. Она побежала в комнату; Рембо не было в Сети.
Захлебываясь волной отчаяния, она писала в никуда:
«Я не могу больше! Все как-то не так! Нам надо увидеться. Прошу тебя. Я чувствую, что ты — мой человек. Я не могу одна. Пожалуйста! Давай вечером. Я буду ждать тебя у выхода из Павелецкой радиальной. Хочешь, куплю газету — чтобы ты меня узнал. Прости, Рембо, но я понимаю, что если не поговорю с тобой, просто не смогу жить».
Он долго не появлялся в Сети, а потом пришло письмо:
«Что случилось? Ты меня пугаешь. Конечно, давай увидимся. Только учти — я самый обыкновенный. Ничего такого, только ник».
«И во мне ничего такого. Но ты мне нужен. Очень! Я все хочу поменять. И мне нужен для этого только ты».
«А муж?)» — Знак вопроса облокотился на смайлик.
«Я его теряю. Не хочу этого, но теряю. И сейчас ощущаю, что никого ближе тебя у меня нет. Но в желании видеть тебя нет ничего предосудительного!»
«Белка, не цепляйся. В семь на Павелецкой. Вот что, я куплю букет ромашек. Как увидишь дурака с ромашками — это я!))»
Она улыбнулась сквозь слезы.
…Лена никогда не опаздывала на свидания, а тут опоздала на целых двадцать минут! Тяжелые двери выплюнули ее вместе с людским потоком под ноги к каким-то ларькам.
Его не было. Не пришел. Или ушел.
Голова закружилась, она уперлась спиной в нагретую за день колонну, из глаз полился неудержимый поток слез.
Букет ромашек лег ей в руку. Она зарылась в цветы лицом.
— Здравствуй, Белка.
— Здравствуй, Рембо, — прошептала она. И подняла голову. — Я не могу поверить!
— Я тоже. Не надо ничего говорить…
Знакомые точечки на щеке приблизились — он склонил голову к ее плечу.

— Здравствуй, Дима, — шепнула она и заплакала. Но как-то очень светло и ясно.

================================================
Источник материала еженедельник «Вся неделя»

You can leave a response, or trackback from your own site.

Leave a Reply